Мужчина получился наружности суровой - и как поляки с таким в лес идти не побоялись? Чем закончился поход, всем известно: Иван Осипович завел польское войско в чащу. Спас своего царя, а сам погиб - шляхтичи изрубили героя. Несколько веков считалось, что тело Сусанина так и сгинуло в костромских лесах. Но в начале XX века появилась другая версия - легендарный герой похоронен в родной деревне Исупово. Там и нашли череп мужчины 40 - 45 лет со следами от ударов рубящим оружием и тупыми предметами. Именно эти останки стали считать костями Ивана Сусанина. А чтобы узнать, как выглядел знаменитый проводник, московские ученые обратились к оренбургскому специалисту - замначальника областного бюро судебно-медицинской экспертизы по экспертной работе Владимиру Филиппову.
      - Скорее всего, это Иван Сусанин. Я почему-то в этом уверен, - говорит Филиппов. - Хотя стопроцентных доказательств нет: ДНК в костях не сохранилась, и сравнить биологический материал останков с ДНК ныне живущих потомков Сусанина невозможно.

Жизнь за царя

      24 августа 1619 года Москва провожала уезжавших на богомолье молодого царя Михаила Федоровича Романова и его мать Марфу Ивановну. Впервые за шесть лет с тех пор, как весной 1613 года Михаил и Марфа Ивановна приехали в разорённую Москву из костромского Ипатьевского монастыря, они покидали столицу и ехали столь далеко. Путь их лежал через Троице-Сергиев монастырь, Переяславль-Залесский, Ростов, Ярославль, Кострому... Из Костромы Романовы направились в находящееся в северной части Костромского уезда село Домнино — родовую вотчину Марфы Ивановны. Проведя в Домнине два дня царь и его мать направились к конечной цели своего путешествия — на реку Унжу, в небольшую обитель преподобного Макария Унженского и Желтоводского. Последние двадцать вёрст до монастыря царь и сопровождавшие его сановники шли пешком... Причины царской поездки хорошо известны: её цель — принести молебные благодарения "по обещанию" у гроба преподобного Макария в связи с возвращением из восьмилетнего польского плена отца царя, Филарета Никитича. Совсем недавно, под Вязьмой, Филарет был наконец обменен на полковника Струся, бывшего начальника польского гарнизона Московского кремля, и 14 июня торжественно въехал в белокаменную, где на церковном соборе 24 июня состоялось его возведение в сан патриарха.
      Оставив главу семьи в Москве, его сын и жена совершают благодарственное паломничество к "цельбоносному гробу" унженского чудотворца. Уже в дороге Михаила Федоровича и Марфу Ивановну догоняет известие об официальной канонизации преподобного Макария Унженского и Желтоводского в качестве общерусского святого (указание о расследовании чудес, происходивших у гроба преподобного было едва ли не самым первым актом Филарета как патриарха).
      Среди историков долгое время не вставал вопрос о том, почему благодарственную поездку по столь важному поводу царь Михаил Федорович совершил именно в эту достаточно скромную и сравнительно мало тогда известную унженскую обитель. Первым обратил на это внимание костромской краевед В. В. Беляев, писавший в начале XX века: "...невольно возникает вопрос. Разве не было других величайших чудотворцев, как преподобный Сергий Радонежский, Савва Звенигородский, Пафнутий Боровской, Печерские Антоний и Феодосии, Соловецкие Зосима, Савватий и Герман и многие другие, которых бы можно было почитать молодому царю, но ни одному из них, кроме преподобного Макария царь Михаил Федорович не принёс таких благодарственных молитв, как ему одному".
      Вопрос В.В. Беляева совершенно резонен, к тому же он имеет пря мое отношение к сусанинской истории, и ниже мы ещё вернёмся к нему.
      Проведя в Макариевом монастыре на Унже несколько дней, мать и сын Романовы в начале октября выезжают в обратный путь и 2 ноября возвращаются в столицу. В конце этого же месяца, 30 ноября 1619 года, Михаилом Федоровичем была выдана жалованная грамота, начинающаяся словами: "Божией милостию, мы, великий государь, царь и великий князь Михайло Федорович, всея Русии самодержец, по нашему царскому мило сердию, а по совету и прошению матери нашея, государыни, великия ста рицы инокини Марфы Ивановны, пожаловали есма Костромского уезда, нашего села Домнина, крестьянина Богдашка Собинина, за службу к нам, и за кровь, и за терпение тестя его Ивана Сусанина..." Этой грамотой как бы окончательно была подведена черта под земной жизнью Ивана Сусанина и начиналась его иная - посмертная - жизнь в истории России.